В конце сентября

В конце сентября у меня день рожденья. Не люблю оставаться один в этот день, я не привык с детства. Осенью 93-го я сделал себе подарок - поехал на программистскую конференцию, на базу отдыха Моряк, что в 7 км по берегу от Лиманчика. Хочется сказать «севернее», но это не правильно - правильно «западнее». Солнце заходит именно там.

Я уже работал на Южном Регионе, и для меня эта поездка в Моряк стала последней - потом уже не отпустили. Конференция проходила, как обычно, весело и интересно. Женя Касперский продул мне и Сереге Вернеру в преферанс. Нас поселили в том же домике, что и год назад, и я с удивлением увидел рядом на дереве единственный оставшийся пакетик от чая. Год назад мы с Инной из Донецка каждый использованный пакетик привязывали на ветку этого дерева. К отъезду оно стало похоже на чайную елку. Очевидно, при уборке базы пакетики срезали, но один почему-то остался.

В мой день рождения мы после обеда отправились в Лиман, пешком, по берегу. Насколько помню, Касперского с собой захватили. Очевидно, это было единственное посещение Лиманчика автором известной антивирусной программы. Перебрались через небольшой кусок моря, размывший скалу перед Дюрсо, где-то еще что-то преодолели. Веселой компанией семь километров - не расстояние и мы добрались до Лимана довольно быстро. Я надолго запомнил, как у пирса держался на ветру на парусящей легкой куртке. В Моряке на берегу не было ветра, но в Лимане дуло редкостно. Никого на пляже.

Мы прошли в лагерь. Пусто. Нет отдыхающих, нет осенней научной конференции. У нас была одна оправдательная цель, зачем мы перлись сюда - нам нужен чайник. Вечером будем пить чай и не только, чай надо в чем-то заваривать. В Моряке очень уютно, из-за реликтовых пицундских сосен там великолепный воздух, но чайники не выдают. Мы пошли из Моряка в Лиман искать чайник. Летом я стоял возле Конференции - и, разумеется, сразу отправился туда. Народ отправился за мной, но на гору подниматься не стал - все остались там, где сейчас стоит забор. Я прошел пустой Корфаген и спустился в самый большой Карман.

Зрелище потрясающее. Посередине Конференции громадный низкий стол, сделанный из чего-то типа поддона для кирпичей. Когда я здесь жил, его не существовало. Вокруг стола валяются несколько лагерных матрацев. На самом столе - пепельницы, пустые бутылки, какие-то рисунки, чьи-то объедки... Ощущение такое, что буквально только что отсюда все рванули, побросав недоеденную закуску, недопитый чай, недокуренные сигареты. Для полноты ощущения не хватало только дымков тлеющих сигарет. И невозможно притронуться к чужим вещам - казалось, что вот-вот кто-то спустится по второй Краснодарской, или я услышу голос Корфа за пригорком. Я стоял и смотрел на это все, пока меня не окликнули снизу. Вдруг я заметил карандашный рисунок - на нем был изображен совершенно голый и очень волосатый мужик в очках. В мужике явно угадывался Акопянц. Я взял рисунок и спустился с ним к ожидавшим. Чайника на Конференции и в Корфагене не оказалось. Мы посовещались и решили разойтись - порознь легче найти чайник. Монастырский с Вернером и товарищами отправились на Правую гору, я пошел по Средней.

Долго идти не пришлось - через десяток метров я наткнулся на стоянку. Немытая посуда горкой, вилки, ложки, стаканы, кастрюля с остатками макарон. На очаге стоит чайник. Седушки на бревнах, гамак на дереве. Я подумал, что сюда сейчас тоже придут, и не стал брать ничего. И так еще раз, и еще... Наконец, до меня дошло - абсолютно нет ощущения, что я в Лимане один. Нас пришло из Моряка всего несколько человек -все ушли, их не видно и не слышно. В обычном лесу можно было бы сразу почувствовать свое одиночество - но только не тут. Я посмотрел вокруг - вон еще стоянка, и еще. Не видно ни одной палатки, но это не имеет значения. Как будто никто не уехал.

Мне стало немного не по себе. Показалось, что я даже вижу дымок костра. Но это - самовнушение. Я шел по горе, и видел стоянки, на которые сейчас придут хозяева. Чайники, кастрюли, тарелки, ложки, стулья. Вы только что ушли, но сейчас вернетесь. Я вернулся на бадминтонку с пустыми руками.

Миша Монастырский нашел чайник на Правой горе, на свалке дикарской посуды. Нормальный, слегка ржавый чайник. Мы отмыли его в Моряке и заваривали в нем чай. Вечером я принимал поздравления с Днем Рожденья. Как сейчас помню - Акопянц, Вернер, Лазарев, Монастырский - передавали по кругу стакашки с водовкой. Я, пьяный, вспоминал стоянки без палаток. Не пустые.

Потом, через несколько лет, я снова попаду в похожую ситуацию - несколько вечеров подряд я приходил в гости к Веронике и Саяпину. Особый Саяпинский стол из бамбука, Вероникина пицца на углях, веселая и интересная компания, стоящая не просто высоко, но очень высоко на Левой горе. В таком месте, что случайно не забредешь. Я пошел туда в гости в очередной раз после дискотеки. Издали не заметил обычного огонька. Может спят? Подошел ближе, погасил мощный фонарь-фару - в темноте не видно углей тлеющего костра. Включил снова фонарь, посветил на стоянку - на столе чисто. И тут я понял, что не вижу в свете фонаря ни одной палатки. Уехали! Я и понятия не имел. Но не возникло ощущения, что здесь пусто. Как будто призраки в свете фонаря, метались чьи-то тени. Я явно не один. Не стал заходить на стоянку и трогать что-нибудь. Вдруг они сегодня вернутся. Или завтра.

Сейчас я понимаю, что тоже самое увижу, если приеду в Лиман поздней осенью. Я представил себе, как поднимаюсь в бар, с пониманием замечаю закрытый вагончик. Смотрю на желтые железные грибочки и вспоминаю, как ел за ними раков. Как пили тут водку с Сегой и Машей. Как Вадик облил меня ледяной водой. Как спросонья пытался донести до Таньки-Зверя кайф от игры светодиодов в драгоценных камнях. Да... проваливаясь в воспоминания, я потеряюсь в них, и останусь один за единственным неубранным железным столом. Пальнуть бы... О! в сумке есть ракетница. И завалялся один заряд с лета. БАХ! Кто видел зеленую ракету над озером? Кто слышал одинокий выстрел?

И немедленно выпил.

Продолжу смотреть на игру ветра с озером. Но не возникнет ощущения, что здесь никого нет. «И город наводнился вдруг веселыми людьми» - и начнешь в эту же секунду ждать, что кто-нибудь сейчас появится, поднимется по тропе с Правой Горы, это будет явно, иначе просто нельзя. И мы ошалеем от неожиданности встречи. Когда едешь летом в Лиман, то знаешь, кого хочешь увидеть, и знаешь когда. Осенью знаешь, что никого. Никто не поднимется по тропе. Только ветер продолжит гнать желтые листья, как чьи-то следы, сметая их в кучи. Желтые кучи следов еще одного сезона, на фоне таких же желтых гор. Впереди у Лиманчика пустота зимы. Но это кажущаяся пустота, ибо когда бы вы ни зашли на чужую стоянку - всегда будет казаться, что хозяева сейчас вернутся. Ша! НИКТО НИКУДА НЕ УЕХАЛ!